![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
Перебирая старые архивы "Техника - молодежи" нашел забавные исторические байки и факты.
Французский географ конца XVIII века Мальт-Брюн включил в рукопись своего труда описание некоего горного плато, высоту которого он определил в 36 тыс. шагов. Получив же корректуру, обнаружил, что наборщик ошибся — прибавил к этому числу нуль, отчего появилась нелепая цифра: 360 тыс. шагов. Ученый жирно и размашисто зачеркнул лишний нуль, но в следующей корректуре вместо исправленной была поставлена новая величина — 36 млн. шагов. Разгневанный автор на полях гранок написал: "36 миллионов шагов! Требую, чтобы было 36 тысяч! Скоты!"
Наконец, книга вышла, и Мальт-Брюн прочитал: "Плато, где живет 36 тысяч коров, достигает в высоту 36 миллионов шагов"...
Однажды Николай I срочно вызвал к себе полицмейстера Петербурга Бутурлина и заявил ему: «Ты знаешь, что памятник Петру I украли? Приказываю в 24 часа найти его и поставить на место». Здесь нелишне пояснить, что Бутурлин обладал в избытке усердием, чего никак
нельзя сказать об его уме. Он тут же отправился на розыск, но, проезжая по Сенатской площади, обнаружил «пропажу». Незамедлительно вернулся и радостно доложил хозяину Зимнего дворца, что донесение на его высочайшее имя — чистое недоразумение. Николай I рассмеялся:
«Очнись, Бутурлин, сегодня же 1 апреля! Да и разве можно такую махину вообще украсть?» Что происходило в уме ретивого полицмейстера, истории неведомо. Но факт остается фактом: ровно через год, 1 апреля, и он прибегнул к розыгрышу — во время посещения Николаем I оперы доложил ему, что горит Зимний дворец. Император спешно отбыл к месту пожара и, убедившись в отсутствии оного, потребовал объяснений. Затейнику на собственном опыте пришлось убедиться в том, насколько справедлива латинская поговорка «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Взбешенный Николай I изрек: «Ты дурак, Бутурлин! И не вздумай только, что это первоапрельская шутка. Завтра я непременно скажу тебе то же самое»... Вскоре полицмейстер получил новое назначение — подальше от Петербурга.
Знаменитый русский живописец М.В. Нестеров, работая над портретом академика И.П. Павлова (1849-1936), жил несколько дней в его институте в Колтушах, под Ленинградом. Встречаясь с Михаилом Васильевичем и его женой за завтраком, Иван Петрович обычно рассказывал им о своих еже
утренних наблюдениях за пчелами. — Удивительно умные существа, эти пчелы! — восхищался он.— Видят, что я занят своим делом, и понимают: я им не враг, не эксплуататор их труда, не то что какой-нибудь там пчеловод. Летают себе спокойно вокруг меня и не трогают, а пасечник не смеет к ним подойти без сетки — тут же ужалят. На следующее утро Нестеров заметил под глазом у Павлова изрядную шишку. Академик сидел хмурый, отвечал неохотно, потом признался:
— Сегодня попалась какая-то глупая пчела: не сумела отличить совершенно безвредного для нее, занятого своим делом человека от явного врага-пасечника. Но это, конечно, нетипично. В семье не без урода, потому что в целом-то пчелы исключительно умны.
Через день шишка украсила и другой глаз академика. Он сидел явно не в духе, в тягостных размышлениях и лишь в конце завтрака просиял:
— Теперь-то мне все понятно! Для пчел нет разницы между моими совершенно неопасными для них занятиями и действиями их врага-пасечника. Я совершил научную ошибку, предположив в пчелах большой ум...
Взойдя на престол после смерти Николая I, 37-летний Александр II начал смещать с государственных постов отцовских любимцев. Это очень
удручало вдовствующую императрицу Александру Федоровну. И когда ее старший сын выгнал главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями печально известного графа П.А.Клейнмихеля, она не выдержала.
— Как ты можешь удалять из министерства того, которого избрал твой отец, лучше, чем кто-либо другой, умевший распознавать и выбирать
людей? — накинулась она на Александра II.
— Мама, папа был гений,— нашелся император.— И ему были нужны только исполнители. А я, увы, не гений. И мне надобны умные советники...
О таинственной Московии даже просвещенные европейцы рассказывали много диковинного, а о Сибири — тем паче. Например, немецкий дипломат Зигмунд фон Герберштейн, посетивший Россию в 1517 и 1526 годах, в своих «Записках о московитских делах» весьма авторитетно утверждал, что сибиряки на зиму умирают, а по весне оживают (куда там впадающим в спячку медведям или лягушкам). А дабы не было сомнений, приводил и
точные даты: массовый замор — 27 ноября, воскрешение — 24 апреля. Больше того, не менее ученый профессор географии из Страсбурга Мартин Вайтзеемиллер (тот самый, который предложил назвать Америкой открытый Колумбом материк), ничтоже сумняшеся, населил Сибирь «песьеголо-
выми». Одного из них, для достоверности, даже изобразил на карте. Облаченный в звериные шкуры и вооруженный увесистой дубиной, сибиряк отличался от нормального человека только собачьей головой.
В 1853 году российское министерство народного просвещения решило направить в США академика Иосифа Христиановича Гамеля для ознакомления с достижениями тамошней науки и техники. Ходатайство на сей счет было направлено на высочайшее утверждение. Император Николай I, ознакомившись с оным, соизволил собственноручно начертать: «Согласен, но обязать его секретным предписанием отнюдь не сметь в Америке употреблять в пишу человеческое мясо, в чем взять с него расписку и мне представить». Напомним, что Гамель отправлялся отнюдь не в дебри
Амазонки и не на Огненную Землю, а в университетские города и крупные промышленные центры США. Что и говорить, самодержец имел весьма своеобразное представление о «лучших домах Филадельфии».
Когда 14 сентября 1939 года знаменитый И.И. Сикорский (1889 — 1972) поднял в воздух свой первый, разработанный в США вертолет VS-300, тот
вибрировал так, что у авиаконструктора не попадал зуб на зуб. Впоследствии, вспоминая об этом, Игорь Иванович не без юмора говорил:
— Трясло так, что люди, наблюдавшие за полетом с земли, видели вместо гелиокоптера размытое пятно!
Спустя несколько месяцев VS-300 проявил свой норов на первой публичной демонстрации в Бриджпорте. После того как Сикорский рассказал
собравшимся об устройстве и возможностях вертолетов, начался показ машины в действии. Гости были поражены маневрами аппарата, то зави-
савшего на месте, то перемещавшегося вверх, вниз, вбок, даже назад. Сикорский же недоумевал: вертолет упорно не желал лететь вперед! И тут, как на грех, один из приглашенных спросил:
— А вперед — почему не летит?
Надо было выходить из положения, и Сикорский нашелся:
— Ах, это? Вы знаете, мы столкнулись с таким количеством инженерных проблем, что столь незначительную оставили напоследок, хотя уже и знаем, как решить. Мы просто развернем кресло пилота, и аппарат будет летать задом наперед!
Как-то один российский губернатор жаловался графу Алексею Григорьевичу Орлову (1737 - 1807), разгромившему в свое время турецкий флот в Чесменском сражении.
— Только представьте себе, граф,— говорил он.— Мои недоброжелатели распускают обо мне слухи — что бы вы думали?— будто я беру... взятки!
— Вот-вот, — сокрушенно поддакнул Орлов.— То же самое было со мной в Италии, где обо мне ходили слухи, будто я за бесценок скупаю и похищаю старинные произведения искусства. Но заметьте, мой друг, слухи сразу же прекратились, как только я перестал это делать...
На заре учения об электричестве были обнаружены два вида зарядов. Одни получались от натирания янтаря, другие — стекла. Их вначале прямо и называли: «смоляное» и «стеклянное» электричество. Затем появились термины — «положительное» и «отрицательное», дошедшие до наших дней. Гораздо менее известно, что в конце XVIII века имели хождение и такие — «мужское» и «женское». Еще бы: ведь тела, заряженные разноименным
электричеством, притягивались, а одноименным — отталкивались. К тому же при соприкосновении первые бурно разряжались.
Как ни странно, но именно эта половая теория нашла тогда практическое применение. Считалось, что ток, пропущенный через человека, протекает только через способных к деторождению людей; неспособные же ведут себя как изолятор. А потому в судах и консисториях Франции электрические машины и лейденские банки стали непременным атрибутом бракоразводного процесса.
История не сохранила статистику этих процессов, но, видимо, такой способ «браковки» людей вызывал кое у кого сомнения. Наконец, в 1781
году герцог д'Артуа решил проверить теорию. Он поставил в цепь взявшихся за руки людей группу кастратов. И что же? При разрядке лейденской банки ток сотрясал их так же больно, как и нормальных. «Оным открылась ложность сего наблюдения, а по сему же случаю и электрические машины лишились прежней чести присутствовать под названием нужных к разрешению спорных дел инструментов»,— подведен итог в учебнике физики того времени.
Французский географ конца XVIII века Мальт-Брюн включил в рукопись своего труда описание некоего горного плато, высоту которого он определил в 36 тыс. шагов. Получив же корректуру, обнаружил, что наборщик ошибся — прибавил к этому числу нуль, отчего появилась нелепая цифра: 360 тыс. шагов. Ученый жирно и размашисто зачеркнул лишний нуль, но в следующей корректуре вместо исправленной была поставлена новая величина — 36 млн. шагов. Разгневанный автор на полях гранок написал: "36 миллионов шагов! Требую, чтобы было 36 тысяч! Скоты!"
Наконец, книга вышла, и Мальт-Брюн прочитал: "Плато, где живет 36 тысяч коров, достигает в высоту 36 миллионов шагов"...
Однажды Николай I срочно вызвал к себе полицмейстера Петербурга Бутурлина и заявил ему: «Ты знаешь, что памятник Петру I украли? Приказываю в 24 часа найти его и поставить на место». Здесь нелишне пояснить, что Бутурлин обладал в избытке усердием, чего никак
нельзя сказать об его уме. Он тут же отправился на розыск, но, проезжая по Сенатской площади, обнаружил «пропажу». Незамедлительно вернулся и радостно доложил хозяину Зимнего дворца, что донесение на его высочайшее имя — чистое недоразумение. Николай I рассмеялся:
«Очнись, Бутурлин, сегодня же 1 апреля! Да и разве можно такую махину вообще украсть?» Что происходило в уме ретивого полицмейстера, истории неведомо. Но факт остается фактом: ровно через год, 1 апреля, и он прибегнул к розыгрышу — во время посещения Николаем I оперы доложил ему, что горит Зимний дворец. Император спешно отбыл к месту пожара и, убедившись в отсутствии оного, потребовал объяснений. Затейнику на собственном опыте пришлось убедиться в том, насколько справедлива латинская поговорка «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Взбешенный Николай I изрек: «Ты дурак, Бутурлин! И не вздумай только, что это первоапрельская шутка. Завтра я непременно скажу тебе то же самое»... Вскоре полицмейстер получил новое назначение — подальше от Петербурга.
Знаменитый русский живописец М.В. Нестеров, работая над портретом академика И.П. Павлова (1849-1936), жил несколько дней в его институте в Колтушах, под Ленинградом. Встречаясь с Михаилом Васильевичем и его женой за завтраком, Иван Петрович обычно рассказывал им о своих еже
утренних наблюдениях за пчелами. — Удивительно умные существа, эти пчелы! — восхищался он.— Видят, что я занят своим делом, и понимают: я им не враг, не эксплуататор их труда, не то что какой-нибудь там пчеловод. Летают себе спокойно вокруг меня и не трогают, а пасечник не смеет к ним подойти без сетки — тут же ужалят. На следующее утро Нестеров заметил под глазом у Павлова изрядную шишку. Академик сидел хмурый, отвечал неохотно, потом признался:
— Сегодня попалась какая-то глупая пчела: не сумела отличить совершенно безвредного для нее, занятого своим делом человека от явного врага-пасечника. Но это, конечно, нетипично. В семье не без урода, потому что в целом-то пчелы исключительно умны.
Через день шишка украсила и другой глаз академика. Он сидел явно не в духе, в тягостных размышлениях и лишь в конце завтрака просиял:
— Теперь-то мне все понятно! Для пчел нет разницы между моими совершенно неопасными для них занятиями и действиями их врага-пасечника. Я совершил научную ошибку, предположив в пчелах большой ум...
Взойдя на престол после смерти Николая I, 37-летний Александр II начал смещать с государственных постов отцовских любимцев. Это очень
удручало вдовствующую императрицу Александру Федоровну. И когда ее старший сын выгнал главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями печально известного графа П.А.Клейнмихеля, она не выдержала.
— Как ты можешь удалять из министерства того, которого избрал твой отец, лучше, чем кто-либо другой, умевший распознавать и выбирать
людей? — накинулась она на Александра II.
— Мама, папа был гений,— нашелся император.— И ему были нужны только исполнители. А я, увы, не гений. И мне надобны умные советники...
О таинственной Московии даже просвещенные европейцы рассказывали много диковинного, а о Сибири — тем паче. Например, немецкий дипломат Зигмунд фон Герберштейн, посетивший Россию в 1517 и 1526 годах, в своих «Записках о московитских делах» весьма авторитетно утверждал, что сибиряки на зиму умирают, а по весне оживают (куда там впадающим в спячку медведям или лягушкам). А дабы не было сомнений, приводил и
точные даты: массовый замор — 27 ноября, воскрешение — 24 апреля. Больше того, не менее ученый профессор географии из Страсбурга Мартин Вайтзеемиллер (тот самый, который предложил назвать Америкой открытый Колумбом материк), ничтоже сумняшеся, населил Сибирь «песьеголо-
выми». Одного из них, для достоверности, даже изобразил на карте. Облаченный в звериные шкуры и вооруженный увесистой дубиной, сибиряк отличался от нормального человека только собачьей головой.
В 1853 году российское министерство народного просвещения решило направить в США академика Иосифа Христиановича Гамеля для ознакомления с достижениями тамошней науки и техники. Ходатайство на сей счет было направлено на высочайшее утверждение. Император Николай I, ознакомившись с оным, соизволил собственноручно начертать: «Согласен, но обязать его секретным предписанием отнюдь не сметь в Америке употреблять в пишу человеческое мясо, в чем взять с него расписку и мне представить». Напомним, что Гамель отправлялся отнюдь не в дебри
Амазонки и не на Огненную Землю, а в университетские города и крупные промышленные центры США. Что и говорить, самодержец имел весьма своеобразное представление о «лучших домах Филадельфии».
Когда 14 сентября 1939 года знаменитый И.И. Сикорский (1889 — 1972) поднял в воздух свой первый, разработанный в США вертолет VS-300, тот
вибрировал так, что у авиаконструктора не попадал зуб на зуб. Впоследствии, вспоминая об этом, Игорь Иванович не без юмора говорил:
— Трясло так, что люди, наблюдавшие за полетом с земли, видели вместо гелиокоптера размытое пятно!
Спустя несколько месяцев VS-300 проявил свой норов на первой публичной демонстрации в Бриджпорте. После того как Сикорский рассказал
собравшимся об устройстве и возможностях вертолетов, начался показ машины в действии. Гости были поражены маневрами аппарата, то зави-
савшего на месте, то перемещавшегося вверх, вниз, вбок, даже назад. Сикорский же недоумевал: вертолет упорно не желал лететь вперед! И тут, как на грех, один из приглашенных спросил:
— А вперед — почему не летит?
Надо было выходить из положения, и Сикорский нашелся:
— Ах, это? Вы знаете, мы столкнулись с таким количеством инженерных проблем, что столь незначительную оставили напоследок, хотя уже и знаем, как решить. Мы просто развернем кресло пилота, и аппарат будет летать задом наперед!
Как-то один российский губернатор жаловался графу Алексею Григорьевичу Орлову (1737 - 1807), разгромившему в свое время турецкий флот в Чесменском сражении.
— Только представьте себе, граф,— говорил он.— Мои недоброжелатели распускают обо мне слухи — что бы вы думали?— будто я беру... взятки!
— Вот-вот, — сокрушенно поддакнул Орлов.— То же самое было со мной в Италии, где обо мне ходили слухи, будто я за бесценок скупаю и похищаю старинные произведения искусства. Но заметьте, мой друг, слухи сразу же прекратились, как только я перестал это делать...
На заре учения об электричестве были обнаружены два вида зарядов. Одни получались от натирания янтаря, другие — стекла. Их вначале прямо и называли: «смоляное» и «стеклянное» электричество. Затем появились термины — «положительное» и «отрицательное», дошедшие до наших дней. Гораздо менее известно, что в конце XVIII века имели хождение и такие — «мужское» и «женское». Еще бы: ведь тела, заряженные разноименным
электричеством, притягивались, а одноименным — отталкивались. К тому же при соприкосновении первые бурно разряжались.
Как ни странно, но именно эта половая теория нашла тогда практическое применение. Считалось, что ток, пропущенный через человека, протекает только через способных к деторождению людей; неспособные же ведут себя как изолятор. А потому в судах и консисториях Франции электрические машины и лейденские банки стали непременным атрибутом бракоразводного процесса.
История не сохранила статистику этих процессов, но, видимо, такой способ «браковки» людей вызывал кое у кого сомнения. Наконец, в 1781
году герцог д'Артуа решил проверить теорию. Он поставил в цепь взявшихся за руки людей группу кастратов. И что же? При разрядке лейденской банки ток сотрясал их так же больно, как и нормальных. «Оным открылась ложность сего наблюдения, а по сему же случаю и электрические машины лишились прежней чести присутствовать под названием нужных к разрешению спорных дел инструментов»,— подведен итог в учебнике физики того времени.
no subject
О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух!..